Россия и ОАЭ строят новый продовольственный мост

Товарооборот сельскохозяйственной продукции и продовольствия между Россией и ОАЭ за последние три года продемонстрировал двукратный рост, достигнув отметки около $400 млн. Заявление вице-премьера Дмитрия Патрушева о целевом темпе прироста в 10% к 2026 году фиксирует не разовый эффект, а устойчивую траекторию развития двустороннего агропродовольственного сотрудничества.

Фокус на поставках халяльной продукции, мяса, зерна и молока обозначает приоритетные товарные группы текущего этапа. Важным стратегическим контекстом становится участие сторон в формировании зерновой биржи БРИКС, что указывает на стремление перейти от простой торговли к созданию новых рыночных институтов в сегменте, где на страны объединения приходится около половины мирового потребления зерна и масличных культур.

Прогноз климатических изменений в средних широтах планеты Земли

Для формирования полной конкурентной картины целесообразно рассмотреть действия других ключевых игроков на рынке ОАЭ и региона Персидского залива.

США традиционно доминируют в высоком ценовом сегменте, включая поставки говядины высшей категории, миндаля и продуктов глубокой переработки. Их конкурентное преимущество формируется за счёт узнаваемости брендов, отработанных логистических цепочек и активной институциональной поддержки со стороны специализированных экспортных организаций, таких как USAPEEC (Совет по экспорту птицы и яиц США) и USSEC (Совет по экспорту сои США), ведущих системную маркетинговую и образовательную работу с локальными дистрибьюторами.

Китай использует иную модель, делая ставку на долгосрочные контракты и инвестиции в агроинфраструктуру принимающих стран. Китайские компании активно приобретают или арендуют портовые мощности и зерновые терминалы, формируя логистические хабы для хранения и реэкспорта продукции. Такая стратегия позволяет Китаю контролировать ключевые звенья цепочек поставок и снижать транзакционные издержки, усиливая влияние на региональное ценообразование.

Действия России носят промежуточный характер. С одной стороны, наблюдается активное наращивание физических объёмов поставок базовых товаров, прежде всего зерна. С другой — предпринимаются попытки закрепиться в более сложных сегментах, включая халяльное мясо и молочную продукцию, а также участвовать в формировании архитектуры рынка через институциональные инициативы в рамках БРИКС. Ключевым вызовом остаётся переход от экспорта сырья к поставкам продукции с более высокой добавленной стоимостью, где конкуренция с США, ЕС и другими игроками наиболее интенсивна.

Показательно, что в 2023 году Китай обошёл США по объёму прямых инвестиций в агропромышленный сектор стран MENA (Ближний Восток и Северная Африка), сосредоточившись на проектах по хранению и переработке зерна. Это формирует альтернативные логистические маршруты для поставок, в том числе российских, но одновременно усиливает влияние Китая на инфраструктуру и ценовые механизмы региона.

В этой конфигурации главный вызов для стран-поставщиков заключается в борьбе за добавленную стоимость (VA): именно на этом уровне концентрируется маржа и долгосрочная конкурентоспособность. Качество участия в этой борьбе отражается в структуре экспорта — прежде всего в доле несырьевых поставок агропромышленной продукции.

Сравнение профилей агропоставок в ОАЭ показывает, что Россия сохраняет преимущественно сырьевой характер экспорта, тогда как США и ЕС формируют основную часть выручки за счёт продукции средней и глубокой переработки. Бразилия занимает промежуточную позицию, сочетая масштабные поставки сырья с развитой переработкой. Это подчёркивает, что ключевой резерв роста стоимостной доли России связан не с увеличением объёмов зерна, а с расширением участия в цепочках создания добавленной стоимости.

Таблица 1 - Сравнительный анализ структуры (профилей) агроэкспорта некоторых агроэкономик мира в 2020-2025 годах (источник: Agrorisk Research, 2026)

Страна-экспортёр	Сырьё	Средняя переработка	Глубокая переработка
Россия	90–92%	3–5%	4–7%
США	25–35%	30–40%	30–40%
ЕС	20–30%	35–45%	25–35%
Бразилия	40–50%	35–45%	10–15%

Эмпирические данные по структуре российского агроэкспорта в ОАЭ подтверждают данный вывод. В 2023 году сырьё формировало 91,7% стоимостного объёма агропоставок России в ОАЭ, прежде всего за счёт зерновых и зернобобовых культур. На продукцию средней переработки приходилось 3,6%, несмотря на наличие поставок растительных масел, мясных полуфабрикатов и кормов. Доля готовой (глубокой) переработки составила 4,7%, что указывает на фрагментарный характер формирования добавленной стоимости. Совокупная доля несырьевых поставок не превысила 8,3%, укладываясь в коридор 5–10%.

Таблица 2 - Агрегированная структура агроэкспорта России в ОАЭ в 2023 году (Источник: UN Comtrade, импорт ОАЭ из России, HS 01–24)

Блок	Состав HS-групп	Объём, $	Доля, %
Сырьё	01–10, 12, 14	305 844 654	91,7
Средняя переработка	11, 13, 15, 16, 23	12 055 339	3,6
Переработка (готовые продукты)	17–22, 24	15 814 010	4,7
ИТОГО АПК	HS 01–24	333 714 003	100,0

По предварительным оценкам за 2024–2025 годы, 70–80% поставок в натуральном выражении по-прежнему формируют зерновые культуры (пшеница, ячмень), ещё 10–15% приходится на зернобобовые (горох, нут, чечевица). Совокупная доля продукции с более высокой добавленной стоимостью — мяса, птицы, молочной и переработанной продукции — не превышает 5–7%. Такая структура означает, что Россия конкурирует на рынке ОАЭ преимущественно по цене и объёму, в то время как основная часть добавленной стоимости формируется за пределами страны — в логистике, хранении, переработке и дистрибуции.

По оценкам Agrorisk Research, совокупный объём продовольственного рынка ОАЭ составляет $37–40 млрд в год, включая розничное потребление и сегмент HoReCa. На этом фоне российский агроэкспорт объёмом около $400 млн обеспечивает лишь порядка 1% рынка в стоимостном выражении. Даже двукратный рост экспорта за последние годы не меняет позицию России как нишевого поставщика в денежном измерении, что напрямую связано с сырьевой структурой поставок.

Доминирование зерна в экспорте отражает не ошибку политики, а институциональную логику рынков ОАЭ и стран MENA. Для импортеров зерно является стратегическим ресурсом продовольственной безопасности, тогда как переработка целенаправленно локализуется внутри региона, что зафиксировано в продовольственных стратегиях стран GCC (Совет сотрудничества арабских государств Персидского залива — прежде всего ОАЭ, Саудовской Аравии, Катара и Омана) и материалах FAO. Экспорт муки и хлебобулочных изделий из России сталкивается с низкой маржинальностью, высокими логистическими издержками и жёсткой конкуренцией со стороны региональных производителей, прежде всего Турции и стран Северной Африки. Ключевой вопрос заключается не в замещении зерна готовой продукцией, а в расширении участия России в цепочках создания добавленной стоимости.

С учётом структуры спроса и конкурентной среды наибольший эффект по добавленной стоимости могут обеспечить сегменты, не ориентированные на массовое конечное потребление: пищевые и кормовые ингредиенты (молочные компоненты, белки, крахмалы), продукция средней переработки для сегмента HoReCa, а также логистика и хранение, включая участие в распределительных центрах и зерновых хабах. Особое значение приобретают институциональные механизмы торговли — долгосрочные контракты, формулы ценообразования и биржевые инструменты в рамках БРИКС, позволяющие формировать добавленную стоимость вне физического продукта.

Таким образом, рост добавленной стоимости российского агроэкспорта в ОАЭ не связан с отказом от зерна как базового экспортного товара. Ключевая задача заключается в смещении роли России вверх по цепочке создания стоимости — от поставщика сырья к участнику логистических, контрактных и институциональных сегментов рынка. Речь идёт о качественном изменении модели присутствия на внешнем рынке, а не о простом наращивании физических объёмов поставок.

В практическом измерении ключевым показателем эффективности экспортной политики должна стать доля несырьевых поставок в структуре агроэкспорта, дополняемая показателями стоимостной отдачи на единицу объёма, доли продукции средней переработки и уровня контрактной устойчивости экспортных поставок. Совокупность этих параметров позволяет оценивать не рост физического экспорта как такового, а качество участия страны в цепочках создания добавленной стоимости.

Заказать аналитический отчет или исследование