Выпуск № 43 (2022)
Volume № 43 (2022)
УДК
303.725:004
DOI
10.53988/24136573-2022-01-11
Используйте это описание для цитирования:
Cite this article as:
Эдер, А.В. Предпосылки цифровой трансформации: от индустриального общества к цифровому / А.В. Эдер // Управление рисками в АПК. – 2022. – № 1 (43). – C. -. – DOI: 10.53988/24136573-2022-01-12.
Skrynnikova, M.V., Motorin, O.A., Ryzhkov, D.V., & Kuzmin, V.N. (2022). The Process of Risk Identification of the Federal Scientific and Technical Program for Agricultural Development. Agricultural Risk Management, 1(43), 29-34. DOI: 10.53988/24136573-2022-01-05.
ЭКОНОМИЧЕСКИЕ НАУКИ | ECONOMICAL SCIENCES
А.В. Эдер
Предпосылки цифровой трансформации: от индустриального общества к цифровому
Эдер Александр Владимирович – кандидат технических наук, РГАУ-МСХА имени К.А. Тимирязева, Москва, Россия
Email: eder@rgau-msha.ru
SPIN-код РИНЦ: 4742-3230
Аннотация
В статье рассмотрены историко-экономические предпосылки цифровой трансформации и эволюция её понятийного аппарата. Показано, что цифровая трансформация является результатом длительного процесса перехода от индустриального к постиндустриальному и далее – к цифровому обществу, основанному на знаниях, данных и высоких технологиях. Проанализированы основные этапы: индустриальное общество, постиндустриальная экономика, цифровая экономика и сетевое общество. Особое внимание уделено различию понятий «механизация», «автоматизация», «информатизация», «цифровизация» и «цифровая трансформация», а также их роли в формировании современной модели хозяйствования. Сделан вывод о том, что цифровая трансформация представляет собой не только внедрение технологий, но и системную перестройку стратегии, бизнес-модели, организационной культуры и институциональной среды.
Ключевые слова
цифровая трансформация, цифровизация, постиндустриальное общество, цифровая экономика, информационные технологии, знания, данные.
M.V. Skrynnikova, O.A. Motorin, D.V. Ryzhkov, V.N. Kuzmin
Eder, A.V. (2022). Prerequisites for Digital Transformation: From an Industrial Society to a Digital One. Agricultural Risk Management, 1(43), 71-76. DOI: 10.53988/24136573-2022-01-12.
Skrynnikova Miroslava Vasilievna – PhD in Geographical Sciences, Directorate of the Federal Scientific and Technical Program, FGBNU "Rosinformagrotekh", Moscow Region, Russia
Email: fntp-mcx@ya.ru
Motorin Oleg Alekseevich – PhD in Political Science, Russian State Agrarian University - Moscow Timiryazev Agricultural Academy, Moscow, Russia
Email: ol.motorin@gmail.com
SPIN-code RSCI: 4096-8796
Ryzhkov Denis Vladimirovich – PhD in Law, Directorate of the Federal Scientific and Technical Program, FGBNU "Rosinformagrotekh", Moscow Region, Russia
Email: fntp-mcx@ya.ru
Kuzmin Valery Nikolaevich – Doctor of Economic Sciences, FGBNU "Rosinformagrotekh", Moscow Region, Russia
SPIN-code RSCI: 4217-9412
Email: kwn2004@mail.ru
Annotation
The article examines the theoretical and methodological foundations of the risk identification process within the framework of the Federal Scientific and Technical Program for the development of agriculture (FSTP). Particular attention is paid to defining the concept of risk identification, describing its content and key stages, as well as the role of stakeholders. Based on the analysis of international standards and domestic methodological developments, it is substantiated that systematic risk identification forms the basis for sustainable management of state-level programs.
Keywords
risk management, risk identification, FSTP, program management, agriculture, ISO 31000.
Текст статьи
Современная цифровая трансформация хозяйствующих субъектов представляет собой результат длительного историко-экономического процесса, в ходе которого изменялись характер производства, структура занятости, роль технологий и типы экономических ресурсов [1]. Формирование предпосылок цифровизации тесно связано с переходом мировой экономики от индустриального к постиндустриальному, а затем – к цифровому обществу, основанному на знаниях и высоких технологиях.
Индустриальное общество, формировавшееся в XVIII–XX веках в результате промышленной революции, было ориентировано на массовое механизированное производство, широкое использование энергии пара и угля, а позже – электричества. Главным источником экономической ценности, как постулировал Адам Смит, выступали материальные ресурсы: земля, труд, капитал. Производственные процессы носили линейный характер, а предприятия организовывались по жесткой иерархической модели. В этот период информация и знания играли вспомогательную роль и использовались, в основном, для обеспечения функционирования производства и не выполняли функцию факторов производства.
Экспертная аналитика рынка зерна: цены, логистика, урожаи, торговля. Принимайте стратегические решения на основе полных и точных данных.
Экспертная аналитика рынка зерна: цены, логистика, урожаи, торговля. Принимайте стратегические решения на основе полных и точных данных.
С переходом к постиндустриальной экономике (вторая половина XX века) изменились акценты в экономическом развитии [2]. Как отмечал Дэниел Белл в своей работе «Приход постиндустриального общества» (1999), материальное производство уступает место сфере услуг, а главным ресурсом становится информация [3]. Усложнение производственных и управленческих систем вызвало рост спроса на профессиональные знания, квалифицированный труд и технологии. В центре экономической активности оказался человеческий капитал, а конкурентоспособность предприятий стала зависеть от способности генерировать и использовать знания.
Следующим этапом эволюции стал переход к цифровой экономике, где ИКТ стали не просто инструментом оптимизации процессов, а основой новых бизнес-моделей. Манюэль Кастельс в трехтомной работе «Информационная эпоха» (2000–2004) ввел понятие сетевого общества, в котором цифровые технологии обеспечивают гибкую и высокоскоростную организацию производства, логистики, коммуникации и управления. В этой модели ключевым активом становится не только знание, но и данные – как структурированные, так и неструктурированные [4]. Их сбор, анализ и использование позволяют формировать интеллектуальные решения и создавать добавленную стоимость без необходимости расширения материального производства.
Основу цифрового общества составляет информационно-коммуникационная инфраструктура. Стремительное развитие ИКТ персональных компьютеров, интернета, мобильной связи, облачных платформ – с конца XX века дало предприятиям новые инструменты автоматизации, мониторинга, управления и взаимодействия с потребителями. Как указывают Брильофсон и Макафи, цифровые технологии не просто повышают производительность, но изменяют сами принципы функционирования экономики – за счет сетевых эффектов, масштабируемости и высокой скорости инноваций [5].
В условиях цифровизации происходит кардинальная переоценка роли информации. Если в индустриальную эпоху она играла подчиненную роль, то в цифровую становится основой экономической активности. Предприятия переходят от управления материальными потоками к управлению данными – о клиентах, производстве, поставках, рынках. Ценность создается не только на производственном участке, но и в интеллектуальной обработке данных, в моделировании, прогнозировании и автоматизации процессов [6]. В этом контексте цифровая трансформация становится не просто технологическим трендом, а естественной стадией эволюции экономики, в которой знание и технологии формируют основу конкурентных преимуществ.
Понятие «цифровая трансформация» прочно вошло в научный и деловой лексикон только в последние два десятилетия, однако его методологические и содержательные корни гораздо глубже [7]. На разных этапах технологического развития для описания изменений в организации производства и управления применялись термины «механизация», «автоматизация», «информатизация», «цифровизация». Каждый из них отражал определенную степень внедрения технологий, а сама цифровая трансформация стала логическим продолжением и синтезом этих процессов.
На начальном этапе (1950–1980-е гг.) основной акцент делался на автоматизации производственных процессов – внедрении станков с числовым программным управлением, роботизации, автоматических линий и др. В этот период цифровые технологии играли вспомогательную роль и рассматривались преимущественно как средство повышения производительности. Позднее, с развитием вычислительной техники и программного обеспечения, в научный оборот вошел термин «информатизация», отражающий распространение компьютерных систем и информационных потоков в управлении, образовании и производстве (Масуда Ю., 1981; Глушков В.М., 1970-е).
Начиная с 1990-х годов, в условиях активного внедрения интернета, мобильной связи и цифровых платформ появляется термин «цифровизация» (digitization / digitalization) [8]. Он обозначает перенос аналоговых процессов и данных в цифровой формат: например, электронный документооборот, цифровое хранение информации, онлайн-коммуникации. Однако цифровизация, по своей сути, представляет собой лишь инструментальный уровень изменений, не затрагивающий глубинную архитектуру бизнеса.
В начале 2010-х годов на фоне активного развития облачных сервисов, искусственного интеллекта, больших данных и интернета вещей, в научном и деловом дискурсе закрепляется термин «цифровая трансформация» (digital transformation). В отличие от цифровизации, цифровая трансформация означает глубинное переосмысление стратегии, процессов, бизнес-модели и организационной культуры предприятия под воздействием цифровых технологий [9]. Это системное изменение, охватывающее не только технологии, но и управленческие подходы, структуру занятости, взаимодействие с клиентами и внешней средой.
Согласно определению World Economic Forum (2016), цифровая трансформация – это процесс, посредством которого компании внедряют цифровые технологии для фундаментального изменения способов создания ценности. В то же время OECD (2019) подчеркивает ее как системную перестройку всех элементов экономической деятельности – производства, рынков, институтов, в условиях цифрового сдвига.
Анализ научных подходов позволяет выделить несколько трактовок сущности цифровой трансформации:
• технологическая – как переход к использованию новых цифровых инструментов (интернет вещей, искусственный интеллект, большие данные);
• организационно-стратегическая – как изменение бизнес-модели, корпоративной культуры, роли персонала (Kane et al., 2015);
• институциональная – как изменение нормативной, правовой и социальной среды деятельности предприятия;
• системная – как переход к новой парадигме функционирования экономики, в которой цифровые платформы и данные выступают базовыми структурными элементами.
На российском уровне цифровая трансформация впервые получила широкое нормативное оформление в Национальной программе "Цифровая экономика Российской Федерации" (2017). В ней цифровая трансформация рассматривается как средство повышения конкурентоспособности страны, эффективности управления и создания условий для цифрового развития отраслей. В рамках этой программы определены приоритетные направления трансформации – в том числе в промышленности и агропромышленном комплексе.
Важно отметить, что цифровая трансформация не является универсальной или однотипной для всех организаций. Ее глубина, темпы и формы зависят от отрасли, уровня технологической зрелости, масштабов предприятия и стратегических целей [11]. В мясоперерабатывающей отрасли, где производственные процессы жестко связаны с требованиями качества, санитарии, логистики и прослеживаемости, цифровая трансформация приобретает преимущественно организационно-технологический характер – с акцентом на автоматизацию линий, систему управления качеством, применение киберфизических систем и аналитику данных по всей цепочке поставок продукции [11].
Таким образом, термин «цифровая трансформация» в современной научной традиции фиксирует не столько процесс внедрения технологий, сколько структурную перестройку бизнеса, обусловленную их внедрением. Она совмещает в себе технологические, институциональные и социальные изменения, направленные на формирование адаптивной, устойчивой и инновационной модели хозяйствования.
Источники:
1. Щеголевский В.А. Иерархические структуры и рынок в экономической мысли Запада нового и новейшего времени (историко-экономический анализ). Москва, 2016. С. 92-102.
2. Красавина, Т. В. Условия перехода к постиндустриальному обществу / Т. В. Красавина // Вестник Челябинского государственного университета. – 2009. – № 2(140). – С. 14-21.
3. Ломакина, Л. И. Теория постиндустриального общества Дэниела Белла / Л. И. Ломакина // Новые идеи в философии. – 2007. – № 16. – С. 229-251.
4. Науменко, Т. В. Современное глобальное общество в понимании М. Кастельса / Т. В. Науменко // Экономика и управление: проблемы, решения. – 2021. – Т. 2, № 9(117). – С. 87-93. – DOI 10.36871/ek.up.p.r.2021.09.02.012. – EDN RVJYCL.
5. Бриньолфсон, Э. «Вторая эра машин. Работа, прогресс и процветание в эпоху новейших технологий» / Эрик Бриньолфсон, Эндрю Макафи; [перевод с английского: Павел Миронов]. – М.: АСТ, 2017. – 381 с. – (Серия «Будущее уже здесь», Политех, New York Times bestseller). – ISBN 978-5-17-104560-9.
6. Эдер, А. В. Трансформация АПК при цифровизации экономики / А. В. Эдер // Пищевая промышленность. – 2019. – № 1. – С. 44-48.
7. Эдер, А. В. Базис для цифровой экосистемы предприятия / А. В. Эдер, И. В. Степанова // Мясная индустрия. – 2021. – № 11. – С. 45.
8. Эдер, А. В. Система цифровых профилей для мясного животноводства от компании "КРОК" / А. В. Эдер, И. В. Степанова // Мясная индустрия. – 2021. – № 5. – С. 21.
9. Эдер, А. В. Цифровая экосистема цепей поставок от компании КРОК / А. В. Эдер, А. А. Гончарова // Мясная индустрия. – 2021. – № 10. – С. 39. – DOI 10.37861/2618-8252-2021-10-39-39.
10. Эдер, А. В. Экономическая целесообразность внедрения ИТ-решений на предприятиях пищевой промышленности / А. В. Эдер // Все о мясе. – 2018. – № 4. – С. 26-29. – DOI 10.21323/2071-2499-2018-4-26-29.
11. Эдер, А. В. Информационные технологии как драйвер цифрового развития экономики АПК РФ / А. В. Эдер, О. В. Иванов // Пищевая промышленность. – 2020. – № 3. – С. 51-53. – DOI 10.24411/0235-2486-2020-10035.
References:
1. Shchegolevsky V.A. (2016). Hierarchical Structures and the Market in Western Economic Thought of Modern and Contemporary Times (Historical and Economic Analysis). Moscow. pp. 92-102.
2. Krasavina, T.V. (2009). Conditions for the Transition to a Post-Industrial Society. Bulletin of Chelyabinsk State University, 2(140), 14-21.
3. Lomakina, L.I. (2007). Daniel Bell's Theory of Post-Industrial Society. New Ideas in Philosophy, 16, 229-251.
4. Naumenko, T.V. (2021). Modern Global Society in the Understanding of M. Castells. Economics and Management: Problems, Solutions, 2(9), 87-93. https://doi.org/10.36871/ek.up.p.r.2021.09.02.012
5. Brynjolfsson, E., & McAfee, A. (2017). The Second Machine Age: Work, Progress, and Prosperity in a Time of Brilliant Technologies. (P. Mironov, Trans.). Moscow: AST. 381 p. (Series "The Future is Already Here", Politech, New York Times bestseller). ISBN 978-5-17-104560-9.
6. Eder, A.V. (2019). Transformation of the Agro-Industrial Complex in the Digitalization of the Economy. Food Industry, 1, 44-48.
7. Eder, A.V., & Stepanova, I.V. (2021). Basis for the Digital Ecosystem of an Enterprise. Meat Industry, 11, 45.
8. Eder, A.V., & Stepanova, I.V. (2021). Digital Profile System for Meat Livestock Farming from "KROK" Company. Meat Industry, 5, 21.
9. Eder, A.V., & Goncharova, A.A. (2021). Digital Ecosystem of Supply Chains from KROK Company. Meat Industry, 10, 39. https://doi.org/10.37861/2618-8252-2021-10-39-39
10. Eder, A.V. (2018). Economic Feasibility of Implementing IT Solutions in Food Industry Enterprises. All About Meat, 4, 26-29. https://doi.org/10.21323/2071-2499-2018-4-26-29
11. Eder, A.V., & Ivanov, O.V. (2020). Information Technologies as a Driver of Digital Development of the Agro-Industrial Complex Economy of the Russian Federation. Food Industry, 3, 51-53. https://doi.org/10.24411/0235-2486-2020-10035
Все иллюстрации статьи | All visuals of paper